Виктор Добронравов

"Отец сказал:
"Сынок, помогать не буду и просить не буду. Хлеб сложный"

Добронравов-младший. Имя Виктор, что означает победитель. Таковым себя не чувствует, но является. Сегодня он самый интересный и сильный в российском театре из молодых актеров. Один Евгений Онегин в одноименном спектакле Вахтанговского театра чего стоит: холодный красавец, с гладким зачесом черных как вороново крыло волос, картинно застыл на сцене и достойно «зеркалит» Сергея Маковецкого — Онегина-старого.

 Виктор Добронравов: — В школе все читали «Онегина»: «Мой дядя самых честных правил...» А когда ты подростком читал, что о нем думал?

— Мне проще сказать, что думаю теперь: всю школьную программу следует перечитывать не раз. Потому что когда вырастаешь и начинаешь читать — все как будто заново открывается. В школе что ты можешь понять? Сам пороху не нюхал, не любил, не терял. Ты — ребенок. Может быть, в 15 лет одна несчастная любовь и была, но что это за любовь? И для школьника «Онегин» — это просто история о несложившейся любви. И только потом догоняешь гениальность произведения. Сюжет-то двухкопеечный: он, она, нет-да, и всё — до свидания, не случилось. А как это написано!..

Сейчас это можно сравнить с сериалом — мощным таким, который снимается по сезону в год. Как на Западе — «Игра престолов». Сериал в хорошем смысле слова: он вводит читателя, интригует его — в общем, целый мир. И такой огромный объем нельзя снять за неделю, за месяц. И неспроста Пушкин писал это почти восемь лет.

— Ты с Онегиным своим теперь на дружеской ноге?

— В смысле? Ну конечно, но как своего персонажа не любить? Все равно все через себя пропускаешь. И дело не в количестве текста (у Добронравова в спектакле как раз меньше всех текста. — М.Р.). А в «Улыбнись нам, Господи» у меня во втором акте вообще текста нет.

Меня нет нигде — ни в Фейсбуке, ни ВКонтакте

— Витя, хорошая у тебя фамилия — благозвучная, но обязывает иметь добрый нрав. Оправдываешь фамилию?

— Хотелось бы, время покажет.

— А можно в театре быть добрым?

— В театре нужно быть добрым. Вообще нужно быть добрым, и я могу сказать по своим последним ощущениям: в России, и в Москве в частности, людям очень не хватает доброты. Это я могу сказать как гражданин Москвы, как человек, который ездит за рулем, ходит по улицам. Все немножко замкнутые, затюканные, злые… И очень не хватает доброты. Когда в Интернете случайно увидишь нарезку о том, как люди переводят старушек через дорогу, текут слезы. Потому что это так просто, элементарно.

— А ты сам старушек переводишь через дорогу?

— Я мечтаю увидеть старушку — пока не попадалась. Я говорю о том, что в этом поступке нет ничего особенного, а воспринимается как чудо. Это трагедия нашего времени.

— Я как-то прочла в Фейсбуке пост артиста Виктора Есина: он описывал, как одна старушка на кассе в магазине долго пересчитывала копейки (ей явно не хватало), а вся очередь равнодушно стояла и ждала, кое-кто нервничал. Артист заплатил, старушка плакала. За 15 минут никому в голову не пришло...

— Да, наверное, еще торопили: «Давай скорее, старая карга…» Я недавно человека подвез: спускался с ним в лифте, он спросил, не на машине ли я: «А я на поезд опаздываю. Вам не туда?» — «Нет, мне не туда, но я вас подвезу». Сделал небольшой крюк, довез человека до вокзала, и мне как-то хорошо стало — доброе маленькое дело сделал.

— В соцсетях сейчас как раз много образовывается групп, которые помогают друг другу. Например, «Брат за сестру» — это когда молодой человек провожает до дома поздно вечером или ночью совершенно незнакомую девушку. Без всяких там ухаживаний.

— Я вообще асоциальный человек. Меня нет нигде — ни в Фейсбуке, ни ВКонтакте.

— Почему?

— Не могу… Это мой протест.

— Против чего?

— Против ненастоящего общения. Я прекрасно осознаю и понимаю все плюсы, которые несет с собой интернет-коммуникация, например. Но люди часто забывают о прямом назначении социальных сетей, и происходит подмена. У меня много таких примеров, я наблюдал. А я хочу с людьми общаться по-настоящему, их видеть, с ними встречаться, а вот эта зараза (какая-то болезнь, мания), эти соцсети — как болото, которое затягивает. Я не хочу.

— А ты был там? Может, тебя обидели? То есть затроллили?

— Я когда-то был в «Одноклассниках» и понял, что начинается всякая фигня: «А чего ты меня в друзья не записал? Зазнался? Чего ты не отвечаешь на письмо?..» А у меня правда нет времени. Люди же начинают всерьез обижаться, выдвигать требования. Да идите вы куда подальше! Дружить непросто на самом деле. А когда «привет, чего ты делаешь?» и фотографии еды выкладывают — это ужасно.

Допустим, я был в Нью-Йорке. Мне в ресторане принесли огромный салат — и, конечно, хочется со всеми поделиться, и ты начинаешь думать: «Как классно, чтобы все увидели». Но ты никогда не придешь и не созвонишься с другом, и не встретишься с ним в кафе, чтобы рассказать, какой классный был салат. Ты покажешь ему фотографии — думаешь, что вы общаетесь. Нет! Ты уже рассказал тысячам.

— Значит, не выносишь формальности в отношениях?

— Да, хотелось бы. Это как в музыке: фальшь — она сразу бьет по ушам.

 

— Это правда, Витя, что ты из-за театральных ролей отказывался от съемок?

— Да, конечно.

— Кому же ты принес в жертву кино — Онегину ли («Евгений Онегин») или Яго («Отелло»)?

— Я не хочу, чтобы это показалось бравадой, но отказываюсь десятками. «Але, это Первый канал. У нас 16 серий с августа по ноябрь…» — «До свидания!» — нет смысла даже вникать в глубину вопроса, если премьера в ноябре.

— Ты такой фанат театра?

— Да нет, всегда разрулить можно. У меня в ипотеке кредит, молодая семья — естественно, нужно зарабатывать. Бывают ситуации, когда приходишь к руководству и говоришь: Римас Владимирович, вот так и так. И если есть возможность, конечно, он отпускает, но я сам никогда не приду и не подставлю театр. Хотя, может быть, я просто еще не попадал в такую ситуацию. Если мне завтра позвонит Спилберг, тогда, наверное, надо будет говорить по-другому.

— Твой папа Федор — он отговаривал идти в артисты?

— Он меня не уговаривал. Он сам виноват, что так произошло. Мы с Ваней выросли в театре, постоянно в капустниках участвовали — эта зараза уже была в нас. Но он сказал: «Сынок, помогать не буду, ходить и просить не буду. Хлеб сложный». И это действительно так: чьим бы ты сыном ни был, но если ничего не можешь, то ничего и не получится.


::Следующая страница::

Также смотрите:
  • Театральные работы

  •